Владимир Баранов

– Владимир Николаевич, вы, видимо, миллион раз обдумали это страшное событие, обсудили с коллегами.

– Когда это случилось, я находился в Петербурге в командировке. В основном, конечно, в народе говорят, что, мол, довели человека. У меня мнение совершенно другое. Я никак не могу оправдать этот поступок, для меня он за пределами понимания, вразрез  нормальной человеческой морали.

– Вы успешный бизнесмен, у вас много объектов в собственности. Это значит одно из двух: или эффективный бизнес в принципе возможен в Кировске, или администрация предоставляет конкретно вам лучшие условия.

– Никаких особых условий у меня нет. Просто, я думаю, городские власти видят, кто из предпринимателей хозяин своего слова. За всю мою коммерческую деятельность, а это уже 18 лет, у меня с администрацией всегда складывались нормальные отношения, кто бы там ни находился, в том числе и с Ильёй Анд­реевичем.

На меня он производил впечатление человека, глубоко знающего своё дело. Он всегда готов был пойти на компромисс, если этого требовали интересы города. Например, здание по Хибиногорской, 31, стоит в разрушенном состоянии, но земельные налоги, которые идут в казну города, платить всё равно нужно.

Я обращался к Кельманзону с просьбой немного сократить площади, потому что прилегающие территории к зданиям отводились раньше очень большие. “Николаич, если ты сделаешь в своём торговом комплексе на Олимпийской общественный туалет, то и мы пойдём тебе навстречу”, – было встречное предложение. Всегда находили приемлемое для обеих сторон решение. В своё время я просил в аренду магазин “Экстра” на Ленина, 32, бывший “Спорттовары”. Администрация тоже пошла навстречу, то есть на время реконструкции меня освободили от арендной платы за площади.

Все понимали, давая мне льготу, что я вложу средства в муниципальное помещение, отреставрирую его и оно будет иметь приличный вид. То же было и с “Каскадом”: прежде чем туда зайти, мы целиком поменяли его вид. Я хочу сказать, что в администрации знали: если я прошу что-то для своего бизнеса, то всегда готов оказать социальную помощь городу.


– С вашей точки зрения, почему у Ивана Анкушева не получалось такого диалога?

– У меня такое мнение, что деньгами надо умело распоряжаться, потому что бывают экономически благоприятные периоды, а бывают сложные. Вот сейчас с каждым годом увеличивается конкуренция. Я считаю, что проблему надо в первую очередь видеть в себе, разбираться, где ты сам недоработал. Попрос­ту говоря, надо быть очень аккуратным с деньгами. Легче всего заработанную прибыль распихать по карманам.

– Говорят, раньше у него были весьма привилегированные условия ведения бизнеса.

– Опустим тот момент, как и почему на заре предпринимательства в Кировске у него оказались льготные условия, но они оказались. А о том, что администрация душит предпринимательство, не может быть и речи. Люди, которые что-то хотят сделать для города и у кого слова не расходятся с делом, всегда приветствуются в нашем городе.

Владимир Батуров

– Неужели в Кировске всё настолько плохо и безнадёжно, что надо браться за оружие, закрывать бизнес или уводить его в другой город?


– Да нет, конечно. Я больше даже склоняюсь к тому, что Кировск по сравнению с другими городами области находится в более выгодном положении. Мончегорску, Кандалакше, Оленегорску гораздо сложнее. Нет такого, как раньше, спроса на железо, цветные металлы. Слава богу, “Апатит” живёт. Люди получают зарплату, имеют возможность тратить деньги, а значит, живёт бизнес. Уже это хорошо, потому что сегодня сложно говорить о развитии бизнеса. В связи с кризисом вводится ещё один налог – пятипроцентный банковский сбор от суммы каждого перечисления, а мы все работаем по безналичным платежам. Но это ещё мелочи. 195-й федеральный закон, который вышел недавно, даёт нам право выкупить помещения, которые мы арендовали более трёх лет. На это нужны деньги, а где их взять? Все нормальные предприниматели вкладывали прибыль в развитие. Тот же ремонт: по условиям аренды ты должен содержать помещение в надлежащем виде. А если учесть, что сегодня вышел ещё один закон, по которому, если нет долгосрочной аренды, нужно участвовать в ежегодных конкурсах. Одно с другим несовместимо. К примеру, в капитальный ремонт магазина в цокольном этаже здания почты я вложил порядка 3 млн рублей, а теперь оказываюсь в подвешенном состоянии. И тут же мне предлагают его выкупить. Но в условиях кризиса брать в банке кредит под 20–23 % дорого и рискованно.

Ещё сложнее продовольственникам: проверки СЭС, бесконечные лабораторные исследования, анализы, которые они должны сдавать на каждый вид продукции. Нигде в мире нет такого. Есть и такое понятие, как ЭКЛЗ. Это чип, который предприниматель должен ставить на каждый кассовый аппарат. Себестоимость флэшки всего 400 рублей, а розничная цена – 9 тысяч. Кто-то ведь это придумал. Мало того что у нас обслуживание кассовых аппаратов стоит приличных денег, да ещё надо каждый год менять эти чипы. И таких подводных камней много.

– По-вашему, всё это вкупе могло спровоцировать И.А. Анкушева на такой страшный способ ухода из бизнеса?

– Не хочу гадать и ворошить: об умерших либо неплохо, либо совсем никак. Я же не следователь, чтобы разбираться, почему он так поступил, что им двигало. Может быть, всё вместе: здоровье, невзгоды, отношения с властью, которые зашли в тупик, и он не видел выхода. Понятно, что браться за ствол и решать проблемы таким образом, наверное, не самый лучший способ, не Божий, скажем так.

– Владимир Александрович, местные власти пытались что-то делать для наших предпринимателей, чтобы нивелировать действие федеральных законов?

– Недавно принята городская программа поддержки малого бизнеса. Но пока не видно, чтобы она работала. Я, как председатель Совета предпринимателей, обращался к И.А. Кельманзону с предложением помочь некоторым нуждающимся представителям малого бизнеса ну хотя бы в предоставлении кредита, выступить поручителем в банке. Не для себя просил, есть люди, которые действительно могут завтра закрыться. А ведь за ними живые люди, рабочие места продавцов, кладовщиков, торговых агентов. Вот закрылись анкушевские магазины – человек 50 осталось без работы.

Сегодня люди стали агрессивнее, резче, со всех сторон на них давит информация. Хотя говорить о кризисе в Кировске я бы не стал. Наблюдается, скорее, кризис общения. Люди приходят с агрессией, мне страшно за своих девчонок-продавщиц в магазине. Я им говорю: “Уходите от любого конфликта”. Летом походил по “Икее”. Покупать мне там нечего, но приятно было видеть через каждые 30 метров плакат: “Всё будет хорошо!”. Может быть, и нам имеет смысл убеждать, что будущее нисколько не хуже настоящего, и тогда люди станут доб­рее. Я уже завтра готов этот слоган разместить у себя в магазинах.


Геннадий Лыпко

– Каким бизнесом вы занимаетесь?

– Я люблю музыку, кино, разбираюсь в этой сфере, этим и занимаюсь: продаю CD– и DVD-носители. У меня отдел в книжном магазине, за 10 дней до трагедии открыл точку в “Молодёжном”. Оба магазина принадлежат И.А. Анкушеву, а у меня там субаренда. Для моего дела не требуется большое помещение. Конечно, если бы можно было арендовать у муниципалитета, я бы это сделал: это надёжнее и дешевле. К сожалению, с такими помещениями в городе напряжёнка.

– Поступок Анкушева всех потряс. Как, по-вашему, могло это быть от отчаяния, от тяжёлого материального положения, как многие говорят?

– В тяжёлое материальное положение Ивана Александровича я не верю. У нас у всех бывают в жизни трудные моменты, но ведь все мы ходим по городу живые, слава богу. Неправда, когда говорят “отчаяние”. Я не знаю его дел, у меня с ним отношения были только как с арендодателем: подписали договор, и всё. Возможно, какие-то трудности и были, но пистолет – это не аргумент в споре. Нельзя было идти и убивать.

Что теперь будет с нами, субарендаторами? В книжном магазине нас трое, в “Молодёжном” было двое. Сейчас там пусто, закрыто, всё своё я сразу вывез. Кто сейчас туда пойдёт? Если предсмертная записка, как пишут в СМИ, была датирована 17 марта, значит, уже тогда решение было им принято! А я в эти дни заключил с ним договор, ездил, закупал оборудование. Только вложился, только выставился, и пожалуйста.


– Может быть, Анкушев был поставлен администрацией в сложные условия?

– Я не могу говорить, потому что не знаю, но думаю, что условия для всех равные. Если у кого-то и были преференции, то не столь уж значительные. Скажем, для предпринимателя, который открывает магазин в отдалённом районе. Насколько я знаю, то, что городу необходимо, наша администрация обязательно поддерживает. А душить бизнес ей нет смысла. Напротив, есть резон развивать. Чем мы самостоятельнее, тем лучше городу: мы не идём с протянутой рукой просить то или другое, а сами себя обеспечиваем, даём городу рабочие места, платим налоги в городскую казну.

– Мог ради послабления для коллег-предпринимателей Иван Анкушев “броситься на амбразуру”? Ведь многие сегодня приписывают ему образ героя-мученика?

– Это смешно. Какие послабления? Что же, пусть администрация перестанет конт­ролировать предпринимателей, не берёт с них налогов и арендной платы, и делайте всё, что хотите? Этого же не может и не должно быть. Тут на администрацию нужно смотреть как на партнёра.

Александр Пекарь

– Александр Васильевич, хотелось бы услышать ваше мнение о случившемся.

– Когда это произошло, я стал наводить справки: вдруг и в самом деле против человека применили административный ресурс, может, что-то несправедливо отобрали. Ничего такого не было, действовали строго по закону. Глава администрации Кельманзон вообще был очень щепетилен в вопросах закона. Слова плохого о нём никогда не слышал, и моё личное мнение таково: это был работоспособный, честный, умный и грамотный человек. Он стоял на страже интересов города, его гибель – большая потеря для Кировска.

– У вас, как у предпринимателя, как складывались взаимоотношения с Ильёй Кельманзоном и администрацией?

– Никаких препятствий в делах не чинили, всегда была здравая поддержка бизнеса. Вот пример. Я строю туркомп­лекс возле стадиона. Администрация предлагала целиком освободить меня от арендной платы за землю, поскольку здание строящееся, туда ещё вкладывать и вкладывать, но депутаты настояли на 50 %.

Работая в бизнесе Кировска и Апатитов 17 лет, я ни разу не дал ни одному должностному лицу ни копейки. Правда, никто у меня и не просил. Это факт. Спонсорство было, например, по просьбе школы мог детям спортивную форму купить для соревнований, а взяток не было.


– А что Вы можете сказать о бизнесе Ивана Анкушева?

– Анкушев взлетел когда-то на вершину социальной лестницы в Кировске, но не по деловым качествам. В моём понимании, он был олигархом районного разлива. Что это значит? Как олигархи получили когда-то бесплатно нефтяные скважины, никелевые рудники, так и он в своё время получил в безвозмездное пользование три шикарных магазина: “Молодёжный”, “Скифы” и “Книжный”. В то время бизнес в Кировске не был развит, конкуренции практически не было. Если я ютился в гараже, торговал в проходном подъезде, где меня пыталась шугать каждая собака, то он пользовался привилегиями, не платил аренду. Это значит, что деньги не поступали на развитие города.
Новая администрация – это коренные кировчане. Город для них родной, и они чётко отстаивают интересы горожан. Когда новая администрация лишила Анкушева преференций, оказалось, что этот человек не может быть эффективным предпринимателем. “Скифы” потерял из-за собственных экономических ляпов.


– А некоторые наши земляки героизируют его поступок. В чём вы видите истоки такого отношения?

– Люди в основной массе не представляют, чем занимается Кельманзон, кто такой Анкушев. В то же время сегодня вызрело недовольство, скрытое, глухое, как это бывает с русским народом. Никому нет дела, что всякие там абрамовичи и дерипаски вывезли из страны триллионы долларов. Люди не хотят в это вникать, а власть для них – это местная администрация, к ней и претензии, что пенсии и зарплаты маленькие, а тарифы, напротив, большие. На самом деле глава города не распоряжается ни пенсией, ни зарплатой, он даже не имеет права что-то добавить “афганцу” или “ чеченцу”, потому что это будет нецелевое использование средств, нарушение финансовой дисциплины. Получилось, что недовольство перенесено на ближайший конкретный объект.
(из сегодняшнего выпуска "ХВ")