Не новость, но креатив... Надеюсь, оцените.

*****

Шкварки прыгали на сковородке, словно пытались сбежать от жара в более уютный
холод пола. Я не доставил им такого удовольствия, накрыв сковороду крышкой.
Через некоторое время им предстояла великая честь – упокоиться в моем желудке.


Время шло, а боль не становилась меньше. Чертова реальность – ну куда от неё
можно деться? Мне не повезло, как иным счастливцам, убежать от проблем во
внутренний прекрасный мир, обрести прекрасное жилище с мягкими стенами и
постоянным пропитанием, познакомиться с такими же счастливыми людьми. Нет.
Словно землю вырывают из-под ног, и вот ты уже летишь вниз, судорожно пытаясь
ухватиться за все, что может помочь задержать твоё падение. Но увы, всё это
также рушится с тобою на дно, миг зависания в пустоте – и громкий хруст костей,
столкнувшихся с твердью Дна. Нет, смерть ещё пока что не удосужила тебя своим
появлениям, и ты лежишь, с обломанными крыльями, на самом дне этого темного
колодца. Судорожно моля либо о взлёте обратно, который был уже не более чем
несбыточным мечтанием, но скорее о быстрейшей кончине, которая проложит финишную
прямую мучениям и боли от поломанных крыльев, костей, души.


Время лечит, но с равным успехом и калечит. Либо раны срастаются, либо
открываются новые, старые шрамы расходятся, гниют, становятся глубже. И чем
больше времени проходит, тем сильнее они начинают гнить. Боль все острее
начинает забредать в душу, давя на центр сознания, вытесняя все посторонние
мысли из головы, прокладывая новые линии, из которых выступает кровь и мясо. Это
жуткое зрелище, человек, который заживо умирает, продолжая жить. Думаете, он рад
такому существованию? Да, он остался жив. Да, он двигается дальше. Но чем больше
шагов сделано – тем больше крови потеряно, тем больше сил его покинуло. Впереди
– пустота, к которой он по глупости, из-за ложной надежды, стремится. Он не
замечает, что большая часть его уже осталась позади – в виде кровавых следов, в
виде осыпавшихся перьев из поломанных крыльев. Но с упорством койота,
отгрызающего застрявшую в капкане лапу – человек стремится вперед, чтобы умереть
чуть дальше от основной массы своего тела. Эта масса, словно указатель, ведет из
переломного момента-падения к его могиле, и чем больше след – тем больше
уважения, что человек может вытерпеть из-за лживого чувства надежды, не
покидающего его до самой смерти. Которую он, впрочем, скорее всего и не заметит
в предсмертном бреду. И умрет в полной уверенности, что стремился выжить до
последнего, преодолев остаток пути живым трупом.


В мыслях снова всплыло Её лицо: такое же спокойное, как и раньше, лучившееся
счастьем, теплотой и нежностью. Ещё один шрам раскрылся, брызнув кровью. Слишком
больно, надо срочно сменить течение мыслей в другое направление. По стене лениво
прополз таракан, шевеля своими большими усищами. С опаской посмотрел на меня, и
превратился в коричневое пятнышко на замызганных обоях – не знаю, двигался ли
тапок быстрее его мыслей, но уж быстрее его ног – точно. Мерзость.


Наспех перекусив, я основательно залился портвейном, этаким анестетиком,
снимающим любую боль. Предстоял очередной вечер бездумного стремления к смерти,
оставляющего кровавый след позади пути.


Устроившись поудобнее в кресле, я раскрыл свежий номер газеты на странице
некролога. Ни одного знакомого имени – даже как-то скучно. С сожалениям откинув
газету прочь, я включил телевизор, но вскоре выключил его. Мысли жили своей
собственной вольной жизнью, куда-то текли, плыли в пустоте. Снова вернулись к
воспоминанием о Неё. Сколько времени прошло, а комок в горле появляется каждый
раз. Пожалуй, это единственное, что могло вывести моё душевное состояние из
равновесия. В душе образовалась пустота, и я попытался закрыть её отвлечением от
мыслей – временным забвением и лекарством от боли, сном.


***


Интересно, но факт: вопреки тому, что Она говорила – что ненависти нет, что все
нормально, что относится ко мне нормально – все факты были против этого.
Холодные, выдержанные короткие реплики, в случае крайней необходимости,
избегание, отчуждение. Какой идиот сказал, что расставание всегда может оставить
дружбу? От этого становилось только больнее. Это не могло продолжаться долго.


Я подошел к зеркалу. Там стоял мой заклятый враг – я сам. Именно его я винил во
всех бедах. Того, кто с ухмылкой уставился на меня сквозь стеклянную плоскость,
явно наслаждаясь моим беспомощным видом. Доволен? Чтож, настанет и мой черед.
Радуйся, пока есть возможность. Скоро придет и мой час. Почему я обвинял во всем
именно его? Не себя? Не знаю. Я не хотел того, что сейчас со мной происходило,
во всем произошедшем был виноват именно Он, а я хотел, чтобы все было иначе. Но
ничего поделать уже было нельзя. Сука. Ухмыляйся. И до тебя доберусь.


***


Это случилось ранним утром. Как гром среди ясного неба, новость поразила меня в
самое сердце. Больше ничего не сдерживало за семью замками в моей душе эти
личности, они вырвались словно фурии, истомленные долгим ожиданием своего часа
взаперти.

Мне показалось, что именно этого я и ждал все то время, ожидал, когда это
произойдет, ни разу про это не подумав. Новость казалась ожидаемой, томимый
неизвестностью я дождался её. Каким образом это могло случиться именно с Ней?
Почему из трех с лишним десятков человек, именно среди трех погибших оказалась
именно Она? Потому что я ожидал этого. Ожидал долго, жил ради этого момента. И
этот момент настал. Я дождался того, ради чего жил. Теперь она не сможет, гордо
вздернув подбородок, удалиться от меня, словно от кучи смердящего дерьма. Она
умерла, а я остался жив, вопреки всем законам логики и событий.


***


Едва дождавшись ночи, удерживая порывы сердца выскочить из груди, томимый
ожиданием, я оделся в свой последний путь. Все ли подготовил? Все ли взял? Как
какой-то неудачливый кавалер, готовившийся к своему первому свиданию, боящийся
забыть цветы или погладить пиджак, я положил три бутылки самого дорогого вина в
сумку, захватил с собой лопату и отправился на Свидание.


Не удосужился даже почтить своим присутствием за день до этого Её похороны.
Знал, что это не последний раз, когда мы сможем увидеться. Что, не ожидала, что
нам еще придется пересечься в этой жизни(моей), и одновременно в этой
смерти(твоей)? То-то же, кто ждет – тот всегда дождется.


***


Было холодно. Яркая луна обволакивала ночное кладбище редкими лучами. Среди
зыбкого и холодного ветра я искал Её последнее прибежище под каменной плитой.
Ночью тут всегда не так, как днем. Ночью тут все по другому. Под конец я уже
начал беспокоиться, но в последний момент нашел свежий холмик земли. Предстояло
попотеть, ради свидания с Той, кого я всегда ждал. Если гора не идет к Магомету…
Чтож, не ты ко мне придешь – я сам выберу удобный момент и устрою нашу встречу,
которая не закончится твоим презрительно-снисходительным взглядом и гордым
удалением по невероятно, якобы, важным делам. Земля была холодной и липкой,
впитав слезы неба, пролившиеся сегодня в Твою честь.


***


Пришлось изрядно попотеть. Но труды не прошли даром – не менее сложно было
вытащить гроб на поверхность. С трепетом, отложив лопату, я раскрыл крышку
гроба, и впервые за много месяцев оробел. Как робеют маленькие дети, натворившие
шалость и застигнутые врасплох матерью на месте преступления.


Ты была все также прекрасна, в белом платье. Только чуть-чуть бледна, и этот
жуткий шрам… Не шедший ни в какое сравнением с моими шрамами на полусгнившей
душе. Казалось, ты даже выросла. Лежишь, такая серьезная, сосредоточенная,
вот-вот откроешь глаза и с укоризной скользнешь своим лукавым взглядом на того,
кто посмел нарушить твой вечный сон в пустоту.


Моё сдавленное дыхание и вой ветра – единственное, что раздавалось в ночи.
Аккуратно, точно также, как раньше, когда все еще было хорошо, и когда я с
нежностью брал тебя на руки, а ты обнимала ими мою шею – я поднял тебя из
деревянного гроба и усадил на землю, оперев спиною на могильную плиту. Ты не
сопротивлялась. Я уже отвык от этого. Казалось – ты встанешь, и с негодованием
посмотрев на меня, гордо удалишься. Но нет, все было как в сказке – мы вместе
сидели, опершись на холодный камень, я обнимал тебя. Сегодня ты не пила, пил я.
Рассказывал, как мне было плохо все последнее время, повествовал
немногочисленные забавные случаи из своей жизни, которые ты уже знала,
вспоминал, как нам было хорошо вмесите. Ты не сопротивлялась, покорно опиралась
на моё плечо и внимала моим речам.


Я был счастлив. Мы снова были вместе, именно ради этого я преодолел безграничные
пространства, усеял их своим кровавыми следами, белыми перьями из обломков
крыльев. Крыльев, которыми больше никогда не смогу взмахнуть, оторваться от
земли и взлететь в нежно-голубое небо, вверх к небесам, в пушистые облака, вверх
к Солнцу и Счастью вместе с тобой.


***


Утреннее солнце играло лучами в зеленой листве, нежно покачивающейся под
дыханием свежего ветерка. Возле ворот кладбища стояло несколько полицейских
машин и карета скорой помощи. Люди сновали вокруг разрытой могилы, что-то
записывали, куда-то звонили. Двое полицейских стояли поодаль, нервно куря
крепкие папиросы.


- Нет, поверить не могу, это просто ужасно! Как такое могло произойти в нашем
захолустье?


- Ума не приложу. Похоже, парню крепко досталось от жизни. Кстати, как он?

- Его уже увезли. Ему достался бесплатный билет в один конец, это уж определенно
точно. Без возможности реабилитации. Зато будет всегда сытый…

Полицейский нервно выкинул тлеющий фильтр, достал новую сигарету и подкурился.


- Я еще долго не смогу отойти от этого случая. Кто его обнаружил?


- Кладбищенский смотритель. Сейчас сидит в скорой, отпивается валерьянкой.
Признаться, я бы спятил от подобного зрелища. Проводишь утренний осмотр, и тут
на тебе… Псих, сидящий с трупом возле разрытой могилы, хлещущий вино и болтающий
с покойницей об их дальнейшей жизни, которая наконец-то, по его мнению,
наладилась. А она красавица… Что же могло случиться, что он дошел до такого?


- Не забивай этим голову, Сэм. Лучше сдать сегодняшнее дежурство другой смене, и
отправиться в бар развеяться после произошедшего. Нам это точно не повредит.


Он положил руку на плечо напарника, с полминуты посмотрел сквозь все окружающее
в свои собственные мысли, содрогнулся от подуманного, и направился к машине. Сэм
постоял еще полминуты на прежнем месте, затем заметив, что пытается вытянуть дым
из потухшего фильтра бросил его на землю, и медленно побрел в направлении выхода
с кладбища.


Ярко светило солнце, обогревая тех, кто все еще был счастлив любя, и избегая
тех, кто свою любовь уже потерял навсегда.

2.12.2008