Что дала Октябрьская революция Хибинам? На этот вопрос по-разному ответят геологи и историки, социологи и строители: была ли это эпоха великих строек и свершений или же страшнейших репрессий? 


Разные точки зрения звучали на научно-практической конференции  «После Октябрьской революции. События и судьбы в истории Кольского Севера I половины XX века». 



Разумеется, единого мнения об этом судьбоносном не только для России, но и для всего мира событии не было. И быть не могло.  

Ведь для геологов, читавших доклад о развитии добычи на Кольском полуострове, пост-революционная индустриализация — это неведомый доселе шанс на разведку и разработку полезных ископаемых: 

— Цена добычи, разумеется, значительная. Но, случись России снова оказаться под железным занавесом, разведанного в первой половине 20 века хватит для полной автономии страны. 

А для историков и архивистов этот же период — страшнейшая трагедия для населявших полуостров людей. 

РЫВОК НА СЕВЕР

Участники конференции констатировали: именно события 1917 года создали серьезный мотив для активного освоения Кольского полуострова. Здесь развивались рыболовные и животноводческие колхозы, проложили железную дорогу, основали несколько военно-морских баз. И все — на энтузиазме, не считаясь с рентабельностью или коммерческой выгодой. 

Развивали не только инфраструктуру, но, в том числе, тратили немало сил на ликвидацию безграмотности среди местного населения. 


— До этого здесь существовали целые села, где не было ни одного грамотного — приходилось бежать за 30 км для того, чтобы прочли письмо от солдата тогда еще царской армии, — рассказывали докладчики. — С приходом большевиков ситуация начала потихоньку изменяться — по 2-4 человека в год, но среди жителей появлялись те, кто мог читать и писать. 

Первые учителя — ликвидаторы безграмотности — работали в сложнейших условиях, в том числе и не хватало учебников и канцелярии: причина знакомая — нет денег. Среди зафиксированных документами фактов: на посещение детьми школы скидывались всем колхозом, в том числе и для покупки простых валенок, чтобы ребята посещали школу весной. 


Неведомым доселе рывком считали эту эпоху геологи, а еще в своих выступлениях они обратились с просьбой к музейным работникам все-таки оценить историческую ценность оборудования, оставленного  по всему Кольскому полуострову: это музейные экспонаты, которые никак не заберут, или хлам?

Списки таких экспонатов — как археологические находки более ранней цивилизации: предтеча аварийного коммунального оборудования или забытая вагонетка в одной из долин Хибин, сани, тракторы, буровые станки…


К слову, эти экспонаты, пусть даже оставленные на своем месте, но снабженные табличками и указанные на туристических картах, рассказали бы современным людям о жизни вековой давности куда ярче музейных лекций. А мозаичные панно и барельефы в заброшенных зданиях просто жалко как произведения искусства советской поры. 

Попутно эти заброшенные вещи и строения демонстрируют: почему-то площадки, возведенные полвека назад, еще стоят, а новым отводят срок эксплуатации всего в 20-30 лет. 

КАКОЙ ЦЕНОЙ

Но, кроме рассказов о неведомом доселе расцвете Кольского Севера, говорили еще и о том, какой ценой этот расцвет был достигнут.  Ведь кроме энтузиастов Мурманскую область поднимали еще и каторжники — обитатели трудовых лагерей для «паразитирующих элементов».


Лагеря  возникли в 20-е годы — заключенных отправляли «в командировки» на рыбный промысел в Мурман или на строительство железной дороги Кольского полуострова, обустраивать быт для переселенцев. «С целью колонизации отдаленных районов и эксплуатации природных ресурсов» в 1929 году расширили сеть трудовых лагерей, в том числе и для работы на Кольском Севере.

— Лагерь фактически продавал своих заключенных различным организациям Карелии, Мурманского края и Архангельской губернии, — цитировали исследователи воспоминания бежавших из лагерей заключенных. —  При оптовой «покупке» руководство лагерей давали скидки и отдавали свой «первосортный товар» за 600 рублей вместо 800. Так оценивали заключенного, который считался до революции одним из лучших инженеров и читал курс в университете. 


Каторжным путем были проложены железные дороги на Кольском полуострове — они официально принесли доход Соловецкому лагерю в 1, 5 миллиона рублей. При строительстве грунтовых дорог также «покупали» инженеров за 300-600 рублей: люди получали 10% от назначаемой им зарплаты, остальное забирал «контрагент» — подрядчик по-нашему, и работали заключенные усердно, под угрозой перевода на лесоповал. 

Еще одна трагическая глава в освоении Кольского полуострова — судьба финских колоний, которые возникли здесь еще в 60-х годах 19 века. 


В 1932 году в переписях уже значились финские колхозы, рыбные и животноводческие. Процесс раскулачивания их коснулся лишь краем, зато не редкий случай — выселение колхоза ради строительства военно-морской базы. А с началом Великой Отечественной войны финнов начали уже депортировать как неблагонадежных — целыми семьями. Под подозрение в шпионаже попали все этнические финны за исключением замужних за русскими женщин. 

Рассматривали и судьбы семей «информантов» (граждан, чью судьбу удалось проследить с помощью архивных данных): среди них были и приговоренные к расстрелу, и сосланные в связи с военными действиями в Архангельскую область, Карелию и республику Коми. Кто-то по дороге умер от голода, чьи-то дети попали в детские дома… Во время ВОВ существовали и «рабочие колонны НКВД, сформированные из граждан национальностей, воюющих с Советским Союзом стран»

Примечательно, что в беседах с семьями финских колонистов сотрудники архива выяснили: те не сожалели о том, что пришли на Кольский полуостров — они спасались от голода и терять им было нечего. И после Революции финны не ушли на родину и настроены были по отношению к советской власти доброжелательно. Сейчас, разумеется, отношение разное.

НЕ ПОРИЦАНИЮ, А ОСМЫСЛЕНИЮ

О персональном отношении к событиями пост-революционного освоения Севера можно было понять по тону каждого из полутора десятков докладчиков. Важно другое: каждый из них — будь то общественный деятель, ученый или сотрудник архива — констатировал: уже прошло достаточно времени, чтобы нейтрально оценить события. И сделать выводы.


При бурном развитии промышленности не задумывались о последствиях для дикой природы и здоровье сотрудников: результат в виде испоганенных долин и ранней смертности рабочих — прямой урок для нынешних промышленников. 

Протокол заседания биологической группы АН СССР с решением об открытии Полярного ботанического сада

Знакомая и современникам ситуация была и с созданием Ботанического сада: несмотря на горячее одобрение и обещание финансирования грандиозный проект первые годы буксовал и выжил исключительно на энтузиазме основателей. Хотя по байкам, озвученным в зале, инициатором создания самого северного Ботанического сада был Сталин, появился сад, скорее, вопреки советским чиновникам — знакомо?

В обсуждении затронули и «советское наследие» — вроде как уже давно несовременные, а некоторые и заброшенные дома, здания, в том числе и Кировского вокзала: «Кажется, что они лишь занимают место и портят вид на Хибины, но не будь их — не потеряем ли мы нечто большее?»

Все эти моменты необходимо обсуждать и переосмысливать сейчас — сводить счеты на самом деле уже бесполезно. Главное — сделать правильные выводы из произошедшего. 


 После обсуждения для участников и гостей провели экскурсию «Быт и нравы Российской империи» — это еще одна тема уже для следующих дебатов. 



Конференцию организовал  комитет по развитию информационных технологий Мурманской области и госархив Мурманской области.

Фото сайтов pabgi.ru, nplit.ru,ria.ru, lexicon.dobrohot.org, liveinternet.ru