Как ни печально, но очень похоже, что в пределах города Кировска находилось место, где звучали выстрелы, обрывавшие человеческие жизни, —   пишет исследователь Ржевский Б. Н,.

Летом 1937 года небольшая стайка детворы, собирая в лесу грибы, наткнулась на группу людей в военной форме, которые практически в упор расстреливали из пистолетов других людей, оборванных и изможденных. Затаившись, малолетние очевидцы не верили своим глазам - настолько невероятной показалась им эта расправа. 

 Дети есть дети. Несмотря на сильный испуг, они на следующий день рискнули вернуться на место происшествия и никого, естественно, не обнаружили. Однако забрызганные кровью камни, стреляные гильзы, окурки папирос, тонкий кожаный ремешок, латунная форменная пуговица со звездой не оставляли места для сомнений: они были свидетелями трагедии жаркого лета 37-го. 

Отец одной из девочек, обнаружив у нее пистолетные гильзы, провел скорый допрос "с пристрастием" и установил происхождение необычных игрушек. Перепуганный не на шутку родитель строго-настрого запретил дочке хотя бы одним словом намекать на то, что ей довелось увидеть, а улики со всей тщательностью уничтожил. 

Только спустя много лет, на склоне жизни, осмелились рассказать они об этом, уже не опасаясь возможных последствий. По утверждению очевидцев, сцена расстрела происходила неподалеку от сфеновой обогатительной фабрики в долине реки Юкспорйок, в глубоком овраге или ущелье. Более точных координат получить не удалось. Необходимо было провести рекогносцировку на местности. 

И вот погожим июльским днем мы, небольшая группа местных краеведов, направляемся к развалинамсфеновой фабрики по железной дороге, которая производит странное впечатление. Она построена всего пять-шесть лет назад, но рельсы покрыты ржавчиной - похоже, по ним так и не ездили поезда. Минуя фабрику, "мертвая" дорога поворачивает за гору к базе военных моряков, очевидно, бывших хозяев дороги. 

В начале 1950-х годов на территории фабрики разместилась лагерная зона, а главный корпус превратился в клуб. На старых топографических картах, бывших когда-то сверхсекретными, об этом прямо говорят соответствующие условные знаки и надписи. 

Единственная форма рельефа, напоминающая то ли глубокий овраг, то ли небольшое ущелье, просматривается с дороги метрах в трехстах выше по склону. Подойдя ближе, мы убеждаемся, что трудно найти другое более подходящее место в окрестностях фабрики, чтобы вершить черные расстрельные дела.

Отсюда почти ничего не видно из-за крутого поворота овражной борозды и ее приличной глубины. Звуки должны были глохнуть, многократно отражаясь от моренных обрывов и запутываясь в вековом лесу.

Рассчитывать на какие-либо находки материального характера не приходилось: прошло столько лет, по ущелью несколько раз проносились снежные лавины и водокаменные потоки. И попробуй что-либо отыскатьапример, мелочь вроде гильзы. 

И вдруг мы обратили внимание на невысокое сооружение на дне ущелья, которое было сложено из хорошо подогнанных крупных камней в виде правильной призмы. На первый взгляд, это сооружение мало чем отличалось от других многочисленных здесь каменных нагромождений, и мимо него легко было пройти, не зацепившись глазом. Тщательный осмотр показал, что это, бесспорно, творение человеческих рук. 

Если бы наши головы не занимала легенда о расстрельном ущелье, то совершенно невозможно было бы представить назначение этого каменного могильника здесь, где обычному человеку делать абсолютно нечего. 

Преодолев желание тут же начать раскопки, мы ограничились лишь предположениями, а все остальное решили оставить в неприкосновенности для специалистов, если такие найдутся. 

 


Итак, маловероятно, что здесь не только расстреливали, но и  погребали убиенных. Слишком сложно делать это в сплошном камне. А вот сложить какой-то опознавательный знак - дело реальное. Опять же, какой резон был заниматься этим представителям НКВД? Забросали бы просто камнями место преступления - и делу конец. 

Скорее всего, если тут действительно существует какая-то связь с 1937 годом, такой знак могли тайно соорудить люди, которые знали о расстрелах, а может, и видели их. Что ими двигало при этом: желание оставить хоть какую-то память о погибших, отметить для будущего точное место казни или другие соображения? 

Представляется любопытным и труднообъяснимым еще одно обстоятельство. Все четыре найденных знака расположены на дне  узкой ложбины, по которой изредка проносятся стремительные снежные лавины. 

 Под их ударами с корнем выворачиваются столетние ели и березы, на десятки метров передвигаются крупные обломки скал, рвется сталь на установке для измерения их силы. Но ни на одном из знаков, возвышающихся над землею на полтора-два метра, нет признаков лавинной обработки. Почему их щадят лавины? 

Трудно найти правдоподобные ответы на вопросы, когда нет документальных фактов, фотографий или хотя бы занесенных на бумагу рассказов очевидцев. Но дело не только в этом. Важно, чтобы мы никогда не забывали о своей недавней истории, какой бы сложной она ни была, чтобы плесень равнодушия, которая легко возникает в периоды трудных житейских испытаний, не затронула наши сердца.