Музыка превращается в искусство элитарное.

Недавно я побывала на лекции профессора Гаккеля в консерватории. Вечер состоял собственно из выступления профессора этого музыкального заведения и концертной части. Музыка, конечно, поразила всех. Но выступление виновника торжества меня просто «убило». Не то, чтобы он открывал неизведанные истины. Да и оратор из него достаточно хороший, но суть не в этом. Весь смысл его речи сводился к фразе: музыка – это искусство аристократическое.

В зале сидели преимущественно студенты консерватории и прожжённые любители музыки в возрасте. То есть аудитория специфическая. Пожалуй, из прохожих там была только я. Потому что, когда он произнёс этот тезис, никто даже не отреагировал. В этом мирке так принято. А я вздрогнула. Неужели музыка может быть искусством для избранных?

Так как речь была посвящена истории, то говорилось об основании консерватории, о высокочтимом всеми Глазуновом, о нелёгких военных годах и советском времени, когда музыку приходилось буквально вырывать из лап цензуры и серости стандартов. Героизм сотрудников сего музыкального заведения бесспорен. Речь оратора лилась сладостным потоком, когда он с упоением описывал, как удалось выйти из передряг. Он восхвалял здесь всё и всех: от ректора до простого сотрудника, от идеологического стержня любого музыканта до концертного зала с иконами Римского-Корсакова, Глазунова и ещё десятка неизвестных мне деятелей. Было стыдно, что так мало знаешь и понимаешь то, о чём рассказывает профессор, отрывками. Но потом стало не по себе…

Почему он рассыпается в благодарностях перед этими давно ушедшими из жизни людьми? Или не людьми? Нет, разумеется, многие из персонажей его плавного рассказа имели всемирную известность, для искусства и для России сделали многое. Но ведь они просто делали то, что могли, чего требовало время, и вряд ли бы возжелали столь медоточивых речей в свой адрес. Но позиция профессора была ясна: он возводит их в кумиры. Он даже ни слова не сказал от себя лично, всё цитаты и выдержки. Зал одобряюще аплодировал, – и мне на минуту показалось, что все, включая фотографа у сцены, сходят с ума. Потому что равняться на положительный пример – дело одно. Но подражать кому-либо во всём, превращаясь в копирку, и гордиться этим – совершенно другое.

Ближе к середине своего выступления наш оратор всё-таки выдал себя, и не без удовольствия. Оказывается, сама суть, идейная основа консерватории сохранена лишь потому, что эти стены смогли устоять под натиском пролетариата, недостойного музыке даже учиться. Ох, как было тяжело терпеть далёких от искусства и вообще образования людей в этом храме музыки! Но планка не снижалась ни на миг, хотя новая власть требовала сделать заведение более открытым для всех желающих. Неотёсанные пролетарии на время уничтожили воспитательную школу консерватории, но некоторые личности из прежних, аристократических кругов достигли-таки профессиональных вершин. Ибо они – аристократы (это уже от себя).

Приверженность консерваторцев своим идеалам восхищает. Но то, что эти идеалы основаны на социальных предрассудках, просто возмутительно. Выходит, что консерватория развивает не духовность человека, не помогает обществу найти выход из регулярно возникающих тупиков, а закрывается сама в себе и создаёт нечто вроде тайного кружка, куда непосвящённый, если и втиснется, то своим никогда не станет. Эти музыканты вырастают в сообществе, которое позиционирует себя как элита и вовсе не ставит перед собой каких-либо альтруистических задач. Сохранить ремесло и передать его следующему поколению – вот их кредо.

Вероятно, такая позиция служителей консерватории сформирована историей. А классика в музыке почитается превыше всего. Может быть, это просто самозащита от пошлости современной массовой культуры. Но очень сомнительно, что молодёжь, воспитанная на таких ценностях, выйдёт «в народ» и станет творить, не ставя творчество как самоцель, а находя реальные общественные проблемы и меняя повседневность к лучшему.

Что ж, профессор, было очень приятно познакомиться. До этого вечера я считала себя человеком, достойным как минимум уважения и возможности учиться, человеком, которому есть, что сказать. Задело. А неаристократам – рот на замок, извольте-с…